***
- Чего-то не охота мне менять косуху на шинелку, да казаки на кирзачи, - начал мозговой штурм Федя, отхлебнув живительного напитка.
- Верно мыслишь, я бы даже сказал, эпохально. Но что-то кроме как спрятаться в подпол до двадцати семи лет у меня иных толковых идей нет, - уныло-жизнерадостно ответил Колян и закурил.
- Так вот! А что если?...
- Ну не томи уже, я ж тебе пива купил!
- А что если поступить в институт! - на выдохе сказал Федя и воздел указательный палец в небо.
- Эка ты загнул, в институт! Лучше уж я в подпол, всяко легче и доступнее...
- А мы в педагогический! Туда просто, там конкурса почти нет, я узнавал.
- Куда-а-а?! Ты сам-то понял, что сказал? Ты хоть представляешь, как нас встретят? Ой, педики идут, педики идут! Андреева не помнишь что ли? Вроде нормальный пацан был, а как в педагогический, гы-гы, поступил - как подменили человека...
- Зато в армии не служит! Напоминаю, на одной чаше весов косуха, казаки и домашняя хавка, на второй шинель, сапоги и наряд по столовой!
- Мда... чойз йор дестини, блин...
Родители были в легком шоке, когда Федя объявил о своем решении поступать в педагогический институт. У мамы случилась небольшая, на полчасика, счастливая истерика, а папаня по этому поводу, и в связи с неадекватным восприятием реальности супругой, дерябнул стаканчик из заначки.
- Косим, стало быть! - папаня всегда был очень сообразительным. - Вот так армия, взяв человека за яйца, делает из раздолбая достойного члена общества! Ленин даже не подозревал, что его лозунг «Учиться, учиться и еще раз учиться» будет взят такими, как ты, на вооружение! Флаг тебе в руки, сынок, барабан на шею и попутный ветер в задницу!
Предки же Коляна оказались в таком ступоре от услышанного, что, видимо от шока, в течение часа покинули квартиру в направлении дачи, оставив любимое чадо «готовиться к экзаменам».
Взяв с собой несколько двухлитровых учебников, Федя решительно отправился в гости к другу, дабы грызть гранит науки...
***
На экзаменах товарищи появились тщательно подготовленные, с недельной щетиной и синевой на лице той же давности. В тонус их смогло привести только большое количество симпатичных абитуриенток, что пробудило не только их мозги, но и некоторые другие части тела. Откровенно говоря, сдавать экзамены в таком состоянии было довольно тяжело, но, поскольку парней среди поступающих было довольно мало, а среди преподавателей и того меньше, друзья получили некоторые скидки. В некоторых случаях стопроцентные...
Спустя три экзаменационных дня Федя и Колян, горящие счастьем и похмельем, позвонили родителям и сообщили о невозможном - они приняты в институт! Они получили проходной балл!
Судя по грохоту, родителя Коляна дружно ушли в глубокий нокаут, а Федин папаня бросился за заначкой. В общем, новость произвела полный фурор.
- Надо отметить! - заявил Колян и полез шуршать по карманам.
- Поддерживаю! Я тут один магазинчик знаю и там много вкусного и холодного пива! И еще я знаю, куда мы пойдем отмечать!
- Куда же?
- В городской парк! Тут недалеко.
- Да ну, на скамейке... Давай лучше ко мне?
Федя ухмыльнулся:
- Там рядом с парком военкомат.
***
Полковник Петровский заканчивал, как обычно, в половину шестого. И как обычно, завершая рабочий день, он подходил к окну, отдергивал тяжелые, буро-красные, шторы и внимательно смотрел на парк, песчаную дорожку у него и урны. Все должно было быть, как он любил - дорожки програблены, урны пусты, ближайшие парковые кусты пострижены, а дорожка до автомобильной стоянки чисто выметена.
На этот раз военный комендант сразу же заметил несоответствие и нахмурился. На песчаной дорожке были следы, и их было много.
Он перевел взгляд дальше - кусты поломаны. Ближайшая урна забита коричневыми пластиковыми бутылками из-под пива, объемом в два и более литров. Остальную картину закрывали кусты и низенькие деревья, посаженные прошлой весной.
- Та-а-ак, - сказал военный комендант, полковник Петровский, и нахмурился еще больше, хотя, казалось, дальше уже некуда. - Та-а-ак!
Четко выполнив поворот кругом на месте, полковник Петровский направился на улицу, впервые за всю карьеру забыв запереть дверь кабинета - он был очень зол.
- Дежурный! - зычно заорал он в коридор...
***
- Гы-гы -гы, армия - соси!! - почти в рифму орал Колян.
- А мы поступили, а мы поступили!! - повизгивал в экстазе Федя, выплясывая у садовой скамейки. Кругом валялись пустые пивные бутылки разнообразных калибров.
- Танковые войска? Хрен вам! - риторически обращался к зданию военкомата Колян, - Артиллерия? Накося-выкуси! Авиация? Вы пролетели!
- Гыыыы! - взрыкивал Федя и показывал неприличные жесты военкомату, - А мы поступили!!!
***
Полковник Петровский, сердито щерясь седыми усами, рванул на себя железную дверь и вышел наружу, за ним следовали дежурный и двое дневальных, вооруженных по случаю метлой и почему-то ломом.
За кустами раздавались крики и ругань. Полковник Петровский повел носом, как собака, и решительно направился в сторону беспорядков.
***
- В десант нас возьмете, может? - надрывался Колян, - Обломитесь!
- А мы поступили, а мы поступили-и-и-и!! - напевал Федя, периодически отхлебывая из бутылки. Пива было куплено, как говорится, ва-банк, то есть на все деньги.
- Или места в пехоте имеются? - издевался Колян.
- Места у нас везде найдутся! Например, в подводном флоте! - раздался вдруг громовой полковничий бас.
Повисла тяжелая, вязкая, будто солидол, тишина.
***
Голова болела жутко. Так сильно, что не хотелось открывать глаза. Воспоминаний было ноль! Помнилось только, что чего-то отмечали, чего-то значимое, что жизнь меняет, будто удар слева от Майка Тайсона... Что же это могло быть?
А! И точно! В институт же поступили!
А почему так спина болит?
Федя неловко поерзал филейной частью своего организма, и понял, что лежит на чем-то жестком, подозрительно напоминающем доску. Наверное, скамейка, кажись, собирались же идти бухать в парк...
Справа и слева кто-то негромко постанывал, пахло сигаретным дымом, блевотиной и мочой. Кто-то громко ходил рядом, лицо обдувал сквозняк.
- Твою мать, во попал, блин. Мне сказали, что в Северный Флот, - раздался унылый, тихий голос.
- Не ссы, в тюрьме тяжелее, а иногда и дольше, - успокоил кто-то хрипло.
Федя, не открывая глаз, запаниковал.
- Сейчас «покупатели» уже приедут. Опять на плац всех потащат, строить будут, - буркнул унылый.
- Да нас теперь ближайшие пару лет, это если повезет, по нескольку раз в день строить будут, - опять успокоил хриплый.
«Где я?» подумал Федя, а потом на всякий случай подумал «А кто я?».
- А-а-а-а-а! - заорал кто-то странно знакомым голосом. Уж не Колян ли? Потом загремело, застучало и завыло, - Пустите, ироды-ы-ы-ы! Нас нельзя-а-а-а!
«Ну точно, Колян» подумал Федя и открыл, наконец, глаза. Картина ему представилась нерадостная: серые стены, зарешеченные окна, ряды шконок. Не понять, то ли тюрьма, толи барак, то ли... пересыльный пункт!
- А здесь никого нельзя, - флегматично заметил хриплый.
- Мы в институт поступили! Там военная кафедра! - не унимался Колян.
- У всех институт, и, что характерно, в каждом военная кафедра.
- Ы-ы-ы-ы!!!! - завыл Колян и вцепился в решетку.
- Ы-ы-ы-ы!!!! - завопил следом Федя, поняв всю сложность ситуации, и схватился за голову, а потом завыл еще сильнее - голова оказалась брита налысо!
«Я в армии!!!» пронеслась чудовищная мысль, от которой Федя едва не потерял сознание, «Полковник! Сука!».
***
Родители забеспокоились спустя сутки от последнего звонка сыновей. На вторые сутки они поняли, что случилось что-то страшное и отец Феди отправился в институт, где провел расследование среди счастливых абитуриенток, поступивших в институт:
- Говорили, что отмечать пойдут, - призналась одна новоиспеченная студентка, - С собой звали, но я не пошла! Мама запретила!
Всегда сообразительный папаня Феди быстро смекнул, куда нелегкая могла понести его непутевого сына.
Для того, чтобы вызволить детишек из неволи, отцам пришлось неплохо скинуться на лапу.
- Блин! Что так, что так плати! Лучше бы я тебя отмазал сразу и на завод отправил! - высказался Колин отец и отвесил сыну подзатыльник. Потом подумал и отвесил подзатыльник и второму.
Отец Феди не возражал.
drblackP.S. Я не знаю, насколько правдива эта история, но рассказана она была мне одним знакомым, и имела место быть в 90-е годы.
