Именно поэтому я и с решила составить ей компанию, когда на 2-ом курсе нас обязали посетить Дарвиновский музей на предмет ознакомления с экспозицией и написания подробного отчета. Было понятно, что Валька либо просто заблудится и не доедет до музея, либо не догадается как-то фиксировать увиденное, либо еще что... И вот в один чудный июньский день я транспортировала Брыкину до музея, где мы почти без приключений провели несколько познавательных часов, в течение которых я слушала про то, как Вальке дали на воспитание страшно трусливого кобелька немецкой овчарки, которого задирают все собаки, а он не может им дать сдачи. Восполнив в музейском кафе потраченную психическую энергию и с чувством приобщения к прекрасному, мы двинулись в обратный путь.
Где-то на полдороги нам на глаза попалась вывеска «СЕКС-ШОП», при взгляде на которую Валька порозовела и смущенным басом сообщила, что никогда в жизни не бывала в подобных заведениях. Причем произнесла она это таким тоном, что я сразу же почувствовала себя падшей женщиной, ибо я в подобных заведениях бывала. И не один раз... Не, я не хочу сказать, что у меня вся квартира утыкана фаллоимитаторами и прочими резиновыми друзьями человека. Просто ... ну доводилось мне захаживать в такие торговые точки. И тогда меня осенило, что, может быть, именно там наша Валька, намертво лишенная близких отношений с мужским полом и очень из-за этого страдающая, и найдет себе что-нибудь подходящее. Пусть суррогат, но все-таки... Минут 15 я уговаривала Вальку зайти в это пристанище зла, вместилище порока и средоточие пошлости. Уломала я ее только после того, как сказала, что мне там надо кое-что купить, но одна я стесняюсь. Смерив меня убийственно-осуждающим взглядом, Валька открыла дверь в магазин и шагнула навстречу своему счастью.
Надо сказать, магазинчик оказался очень даже милым - в нем не было ни одного человека, кроме продавца, и почти весь товар можно было потрогать, погладить, понюхать и только что не примерить. А потрогать и примерить, надо заметить, было что... Некоторое время Валька стояла в дверях, не решаясь приблизиться ко всему этому силиконово-каучуковому великолепию. Я решила взять инициативу в свои руки и начать ее знакомство с миром индустрии разврата с самого безобидного - с белья. Этот этап прошел более или менее спокойно. Правда, Валька так и не смогла понять, какой практический смысл в трусах без промежности и бюстгальтерах без чашечек. Ну и ладно. Следующим этапом было ознакомление с разными полезными предметами, ради которых, собственно, я и привела ее в этот магазин. Поначалу Валька никак не могла разобраться в том коктейле чувств, который бродил в ее крепком теле. То есть с телом-то, видно, все уже было в порядке, а вот мозг милиционера-кинолога из города Н. яростно сопротивлялся, что совершенно ясно было написано на Валькином лице. В какой-то момент мне порядком надоело заманивать ее к стенду с вибро-фалло-ассорти, зазывно размахивая разноцветными и разнокалиберными членами, и все свое внимание я переключила на кружку в виде лягушки с 20-сантиметровым детородным органом.
Через некоторое время мне стало слышаться тихое бормотание в духе «и чего только люди не придумают! Господи, да где ж они черные-то видели?! Ой, а рот-то кто купит?» Надо отдать должное продавщице. Очевидно, она еще и не такое слышала, потому что стояла рядом со мной с совершенно серьезным лицом и подробно рассказывала о всяких секретах амфибии-членоносца. «Простите, а вот эти вот ошейнички в какую цену?» - произнес кто-то Валькиным голосом. Мы с продавщицей одновременно обернулись. Голос и правда принадлежал Вальке. Она стояла, держа в руках 2 черных лакированных ошейника, один поуже, другой пошире. Оба были утырканы разнокалиберными шипами и заклепками и выглядели где-то даже солидно. Пару секунд я поиспытывала комплекс неполноценности от Валькиной продвинутости, пока до меня не дошло, что она уверена, будто эти ошейники предназначены для надевания на братьев наших меньших. Пока я обдумывала, как бы потактичнее намекнуть Вальке, что в такого рода магазинах не продаются товары для животных, продавщица бросила меня наедине с дурацкой кружкой и взяла Брыкину в оборот. Может, если бы она начала предлагать Вальке другие атрибуты подобного времяпрепровождения, Валька и сообразила бы, что дело нечисто. Но продавщица трясла перед нашим кинологом самыми разнообразными ошейниками и Брыкина, офигевшая от такого внимания к своей персоне и от обилия доселе невиданных моделей собачьей амуниции, раскрасневшаяся и вошедшая в потребительский раж, хваталась то за один ошейник, то за другой и было видно, что ей хочется взять все и сразу на всех милицейских собак города Н.
Постепенно я начала приходить в себя. Я представила, как на поиск взрывчатки или убийство выезжают н-ские кинологи с собаками в ошейниках из секс-шопа. Мое воображение тут же дорисовало ищейкам такие же браслеты на натруженных лапках и черные кожаные трусики с вырезом в районе промежности. Картинка получилась настолько идиотично-абсурдной, что я решила избавить Вальку от позора и все-таки объяснить ей, для кого предназначены эти предметы. Но я опоздала... Она уже расплачивалась за те два ошейника, которые выбрала с самого начала. Мне стало ужасно жалко Валькину премию, полученную накануне, ибо стоили предметики не по-детски. Сама же Валька излучала сплошную удовлетворенность. В конце концов, подумалось мне, я же хотела сделать Вальку счастливой - вот и сделала. Но когда она спросила продавщицу, нет ли у них чего-нибудь для наказания, я решила вмешаться. «Брыкина! - рявкнула я. - Здесь НИЧЕГО нет для животных!» «Ага, - с сарказмом произнесла Валька, - а ошейники эти для людей, да?» «Да, Валя, да! - почти уже кричала я. - Для людей, мать твою так!» Валька испепелила меня взглядом и ... приобрела плетку. Такую же черную-пречерную, такую же кожаную и такую же дорогущую. Офигевая от Валькиной платежеспособности и дремучести, я потащила ее на выход.
В метро Валька то и дело вынимала из пакета свои приобретения, любовно поглаживала их, рассматривала и восторженно вещала о том, что вот теперь-то на ее кобеля уж точно никто не сможет напасть, а если и сможет, то получит по полной программе. При этом она доставала плетку и демонстрировала, как она будет отбивать его от других собак. И так будет отбивать, и вот так... Люди, которые не слышали, о чем идет речь, молча пялились на нас во все многочисленные глаза; лицо мое было цвета хорошего украинского борща, а Валька все махала и махала своей плеткой, как Чапай шашкой.
Наконец мы расстались. На следующее утро я, как всегда, опоздала на первую лекцию. Пробираясь к свободному месту, я успела заметить, что одногруппники на меня как-то странно косятся. Моя подруга, рядом с которой я плюхнулась, на мои вопросы отвечала односложно и в глаза мне не смотрела. В перерыве все прояснилось. Оказывается, Валька, которая приехала намного раньше меня, не успев войти в аудиторию, начала с восторгом рассказывать о том, как здорово мы с ней вчера съездили в секс-шоп. Не в музей, блин, а в секс-шоп! Естественно, нашелся юморист, который, надеясь поприкалываться над Брыкиной, поинтересовался, а что же, собственно, мы там делали? Ну она (святая простота) и выдала, сияя от счастья: «Ой, я так благодарна Светке, что она меня туда затащила! Мы с ней купили два таких классных шипованных ошейника и такую плетку!...»
Даже не буду описывать, на что мне пришлось пойти, чтобы восстановить перед группой свою гетеросексуальную репутацию...
http://garpia2.livejournal.com/45424.html
