Многие сюжеты Любарова откровенно литературны, навеяны легендами, библейскими притчами, рассказами, где-то за ними маячат тени Шолом-Алейхема, Бабеля, Исаака Башевиса Зингера и героев русских сказок. О литературности в живописи иногда говорят, как о недостатке того или иного художника. И напрасно говорят. Литература как мать всех искусств была для многих самых великих живописцев мощным источником вдохновения. Сколько полотен навеяно книгой книг - Библией!
Говоря о картинах Любарова, знатоки часто произносят слова «лубок» и «наивность». Ну конечно, лубок тут имеет место и наивность - тоже. Hо какая наивность? Наивными, как я понимаю, чаще всего считают художников, которые, имея природные способности к живописи, специального образования не получили, соответствующей техникой не овладели, но поражают своих почитателей свежестью взгляда на жизнь и «вынужденным» пренебрежением законами изобразительного искусства.
Любаров к такой породе художников никак не относится. Он - высокий профессионал и искусством своим владеет в совершенстве. Но что роднит его с наивными художниками, так это умение посмотреть на мир взглядом, незамутненным профессионализмом, удивиться увиденному, может быть, даже по-детски, и заставить нас испытать такое же удивление. В этом смысле каждый настоящий художник наивен, и каждое истинное творение искусства в известной степени тоже наивно.
Если бы мы умели объяснять Искусство, мы бы давно поставили его производство на конвейер. Невозможно объяснить присутствие Ангела. Довольно легко заметить его отсутствие, и тогда сразу можно объяснить все что угодно. Только к Искусству наш объект уже относиться не будет, разве что к чему-то около. Любой искусствовед растолкует вам, чем отличается стилистика и цветовая гамма Боттичелли от стилистики и цветовой гаммы Модильяни, и никто никогда не объяснит, почему к ним приходил один и тот же Ангел. Легко рассказать, во что была одета певица, - ты попробуй рассказать, как она поет.
Работы Любарова для меня - феномен необъясненности. Попытка копировать его манеру, такую, казалось бы, незамысловатую, бессмысленна - сразу скатитесь либо к коврику с лебедями, либо к карикатуре.
Каждая его картина - маленькая сказка, грустная и ироничная, с началом и концом. Любаров не рисует своих персонажей - он рассказывает их. Его сюжеты - вроде бы из нашей сегодняшней жизни, а манера - вне времени, такое могло быть написано и сейчас, и сто лет назад.
И при этом - фантастически современно.
И - необыкновенно узнаваемо.
Владимир Любаров
