Ночью в Штабе Олимпийских игр было тихо. Молчали мерно бибикающие в течении рабочего дня компьютеры, сотрудники тихо дремали под столами, завернувшись в приковывающие их офисным стульям цепи, шредер не жевал бумагу, а уборщица тетя Клава мирно жрала водку, перечитывая труды Похлебкина. Жужжала одинокая, морозоустойчивая муха. Из под стальной двери секретного, закопанного в подвале бункера, бил луч холодного и жесткого света.

- А я говорил, говорил! - ревел министр спорта. - Говорил - на хрен нам эти Олимпийские игры. Свое надо было придумать, свое! Вот кому, кому сдались эти коньки, особенно напяленные на японку. У нее же глаза по-другому видят! Вы через щелочки эти смотреть пробовали? И потом - не любят в Канаде азиатов. И с саночником грузинским - тоже фигово сработали. Вот кто, кто этот «несчастный случай» подстраивал? Нет, что б как все нормальные люди - тормоза у автомобиля свинтить!.. Нет, мы идем другим путем, мы их саночкам снимаем. Колорит, понимашь!
- Грузина, это не мы, - хмуро буркнул представитель ФСБ. - Грузина - это канадцы.
- Вот, и я говорю - не любят они иностранцев, - министр в изнеможении упал на стул. - Значит так. К Сочи мы должны принять для Олимпиады свои правила. И развивать свои виды спорта. Пока другие не просекли. Есть замечательные, древние игры. В очко, например.
- Запрещено, - шепнул тихонько помощник. - Только в игорных зонах. И он блэкджек.
- Не важно, - махнул рукой начальник. - Зато - народный спорт, правильный.
- Он же не зимний, - пискнул председатель Олимпийского комитета.
- Значит будет зимним!- сурово припечатал его министр. - Шапки надеть - и голышом на мороз. Кто дольше продержится - тот и выиграл.

Вован лениво бил кастетом Свина. Свин вздыхал тяжко, морщился от боли, но голоса не подавал. "Хороший пацан" - думал Вован, стараясь попасть кастетом в переносицу - "Понятия чтит. Орать-то не по-понятиям. И сдачу мне дать не может. Не по масти ему - на меня руку поднимать". Подошедший мусор узнал Вована и негромко кашлянул, привлекая внимание...

- Тупим, Владимир? - поздоровалась Муза - Насилуем письменность?
- Привет. - откликнулся Владимир - Чего приперлась? Звал кто?
- Никто. - пожала плечами Муза - Думала помочь.

Владимир скептически оглядел Музу. Муза была красива той естественной красотой, в борьбе против которой и изобрели косметику. Когда-то, в приступе откровенности, Муза рассказала Владимиру, что именно с нее писали Ассоль и Аэлиту. Владимир тогда смеялся и не верил Музе.
- Чем ты помочь можешь-то, а? Не тот тип у тебя. Ты... невзрачная какая-то. Мышь университетская.
- Много ты понимаешь. - хмыкнула Муза, уселась на подоконник и закурила - С меня, между прочим, настоящие литера...

- Саша вставай! - закричала Людмила спящему Саше.
Саша открыл глаза, оглядел Людмилу и разочарованно вздохнул:
- А. Это ты опять.
После чего отвернулся к стене и моментально уснул.

- Это что за хамство-то такое с утра? - разозлилась Людмила и стащила с Саши одеяло. - А кого ты ждал с утра? Анфису Чехову?
- Хорошо бы. - мечтательно произнес Саша. - Разнообразия для. А то каждое утро - одно и то же лицо. А у меня, между прочим, фантазия.
- У меня тоже фантазия. Я бы тоже с удовольствием разбудила бы... - Людмила была не готова вот так вот навскидку сообщить имя.. - Траволту, например.
- Он старый. - сказал Саша. - И к тому же - гей.
- Никакой он не гей! - не поверила Людмила.
- Гей, гей. - зевнул продолжил Саша. - Не геев по телевизору не показывают. Это все знают.
- А если даже и гей. Я тебя не по этому вопросу будила. - перешла к делу Людмила.
- Вот-вот. - горестно покачал головой Саша. - В этом-то и проблема.

- А как ты узнаешь, когда пора уничтожать мир? - спросил демиург Шамбамбукли демиурга Мазукту.
- Очень просто. Во-первых, я могу воспользоваться своим всеведением. Но тогда меня могут обвинить в предвзятости, и будут правы. Поэтому я предпочитаю другой способ.
- Какой?
- Да самый примитивный! Я устраиваю людям экзамен. Если выдерживают - молодцы, если нет... ну, тогда не молодцы. Сами виноваты.
- А что за экзамен? - заинтересовался Шамбамбукли. - Какие там вопросы?
- Разные, - ответил Мазукта.- Смотря какой билет выпадет. Вот вчера, например, я экзаменовал один мир, двести сорок шестой вроде. Испытание было самое простое: я являлся десяти случайно выбранным людям и предлагал им исполнение любого желания. При одном условии, что сосед получит вдвое больше.
- Я не понимаю... Ну, получит, ну и что?
- Ты не понимаешь, потому что ты демиург. А люди устроены иначе, они это очень даже хорошо понимают, и им от одной этой мысли делается скверно.
- Да почему же?
- Потому что так они устроены, я же тебе уже сказал.
- Это ты их так устроил?
- Нет. А может, да. Не помню. Неважно, мы не о том говорили.
- Ах да, экзамен. Ну так что?

- Ах ты, сука, ты не так крутишь - я кидаю несколько фишек в лицо миловидной девушке-крупье с большими сиськами. Но женская грудь сейчас меня не интересует. Сегодня моя страсть - рулетка. Шарик лежит на тридцать пять, черное. Я опять проиграл. Но ничего, фишек еще много. Только что я заложил квартиру. В подпольном казино это сделать нетрудно. Достаточно поговорить с хозяином и на листочке, разлинованном в полосочку написать расписку. Когда-то на таких листах я выводил: «жи-ши пиши через и». Теперь - «Я такой-то беру взаймы сто тысяч долларов США под залог квартиры...»

Я играю долго и упорно. Регулярно зову официантку со стопкой текилы с лаймом, чтобы отметить выигрыш или проигрыш. Фишки тают, но я продолжаю методично делать ставки. С каждой ставкой все большее отупение наваливается на меня. Делаю ставку, жду результата, пью стопку. И так по кругу. Делаю ставку, жду результата, пью стопку. И только когда фишек остается на одну ставку во мне начинает бурлить адреналин. Последняя надежда самая сильная. Она - тонкая грань, отделяющая меня от фиаско.

Колесо останавливается. Тринадцать, черное. Проиграл. Я бросаю пустую стопку на пол, стучу по игорному столу и что-то ору. Но мне этого мало, я хватаю крупье за ее упругую грудь и говорю, что я с ней сделаю и в каких позах. Охрана быстро меня успокаивает и вышвыривает на улицу. Я вытираю окровавленный нос и плетусь к себе, пока еще к себе домой.

Иван остановился в двух шагах от замкового рва и зычно заорал:
- Кощей, вражина импортная, похититель чужих супруг и вообще маниакальный гад, выходи на честный бой!
Кощей выглянул из окна библиотеки, поморщился и замахал рукой, приглашая царевича в замок.
- Давай, добрый молодец, заходи. Добро пожаловать в мои хоромы, царский сын, а то вопишь на всю округу, как гопник какой. Посторонись чуток, я мостик опущу.

- Здравствуй, гость нежданный, - поприветствовал Кощей вошедшего Ивана, - Испей вот медку, расслабься и поведай, какое у тебя ко мне дело.
Царевич опрокинул предложенную чарку мёда, утёр рот рукавом и сообщил:
- Значит, вкратце, вот какая получается фигня: я стрельнул, она лягушка, ты украл мою жену.
- Красиво! - одобрил Кощей, - Это новомодный стиль, который рэп? Здорово. Вопрос на злобу дня - а зачем мне красть твою жену?
- Ну как, - Иван-царевич пожал плечами, - Из всех предложенных вариантов самым разумным показался этот.
- Ничего не понимаю. Ваня, плесни-ка себе ещё медка да расскажи подробно.
- Чего тут рассказывать? - царевич сжал кулаки, потом разжал, чтобы сподручнее было наливать мёд в чарку, - Мы с братьями стреляли чтобы жениться. Братаны угодили на подворье дворянкам-купчихам, а моя стрела упала в болото. Рядом с лягушкой. Которую я и привёз в терем. Вышел в людскую, чтобы девица не стеснялась кожу скинуть. Вернулся, а там никого нет. Отдавай мою жену, гад! - И царевич опрокинул следующую чарку.

Вези меня ледянка в детство,
Где мне совсем не больно падать,
Где «Чур» от всех напастей средство,
Где каждая снежинка - радость...

Где папа - молодой и сильный,
Где плакать хочется без мамы,
Где лес и розовый, и синий,
И Дед Мороз такой румяный...

Где ничего вкусней сосульки,
Где сам себе игрушки клеишь,
Где каша манная в кастрюльке,
Где апельсин, когда болеешь.

В большой комнате было раскидано неимоверное количество сундучков и шкатулочек.
- Совсем уже обнаглели. - пробурчала Алиса и открыла первый сундучок.
Из сундучка выпало что-то, непонятного цвета и формы.

- Съешь меня. - запищало что-то.
- Да щас! Ты вообще - что? - поинтересовалась Алиса.
- Пирожок! - хихикнуло что-то. - Съешь меня.
- Ой как это замечательно выглядит! Прям вот весь рот слюной наполнился! Обязательно попробую приготовить! Спасибо за рецепт! Нямка! - елейно пропела Алиса, которой неоднократно приходилось бывать на кулинарных форумах.
- Съешь меня! - пропищал пирожок.
- Раньше хоть с бумажками были. - поморщилась Алиса и съела пирожок.
- Ты сосиски, что ли, ела? - запищал пирожок где-то внутри.
- Во попала. И вырасти - не выросла, и в животе радио теперь. - сказала Алиса и открыла большой сундук.

Звонок в дверь как-то насторожил домашних. В последнее время почему-то модно не ждать ничего хорошего от звонков по вечерам. В гости ходить не принято без предупреждения, долги возвращать без предварительного созвона тоже вроде не в почете. Ну кто там может позвонить? Ну соседка собирает по червонцу на ремонт чего-нибудь, ну пришли данные с водомера снять. А то и похуже чего может случиться. Поэтому домашние как-то напряглись после звонка.

- Кто бы это мог быть? - встревожилась мама.
- Я никого не жду. - открестился от происходящего папа.
- Это наверное опять пришли к этой проститутке, которая живет этажом выше! - предположила бабушка. - К ней же умные не пойдут! А только те, которые этаж запомнить не могут.
- Не завидуй мне, карга старая! - отозвалась через вентиляционную шахту проститутка. - Стала б я ваши разговоры слушать, если бы ко мне гости собирались.
- Ну не Чайковского же тебе слушать, колхозница! - прокричала в вентиляцию бабушка.
- Глохни, гербарий усушенный! - донеслось из вентиляции. - Я книжку читаю.
- Откуда в раскрасках текст? - засмеялась бабушка и пошла на кухню. Отпраздновать чашкой чая победу в дискуссии.

Фёкла выключила компьютер, накинула куртку, вышла из квартиры и чуть не растянулась, споткнувшись об огромный пакет с мусором.
- Чёрт бы побрал этих соседей, - громко выругалась Фёкла. - Что за свиньи?
Дверь пятнадцатой квартиры приоткрылась, и в проёме показалось опухшее лицо соседки.
- Под ноги надо смотреть, кобыла, - язвительно произнесла та.
- Растворись, пропойца, - огрызнулась Фёкла, - пока я твой мешок тебе на голову не надела.
- Хамло! - выкрикнула соседка и немедленно захлопнула дверь.
- Старая дура! - ответила Фёкла, пнула ногой мусорный пакет, повернула ключ в замочной скважине и направилась к лифту.

Лифт благостно распахнул перед ней свои двери. Фёкла собралась, было, зайти внутрь, и тут же передумала: на полу кабины красовалась свежая собачья куча.
- Уроды, блин! - сплюнула Фёкла. - Пристрелить бы этого грёбаного ротвейлера вместе с его хозяином.
- Ты на кого там вякаешь, сявка? - незамедлительно раздался сверху голос хозяина собаки.
- На тебя, придурок, - крикнула Фёкла. - Научи своего идиотского пса гадить на улице.
Хозяин собаки перегнулся через перила и, бросив окурок в лестничный пролёт, поинтересовался:
- А с чего ты взяла, что это моя собака нагадила? Там есть её автограф?
- Больше некому, - ответила Фёкла. - В нашем доме два серуна: ты, да твой шелудивый недоумок.
- Да пошла ты на ..., - гаркнул хозяин собаки.
- Я б сходила, - сказала Фёкла, - да вы, наверное, и там уже кучу навалили.

- Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее? - королева любила баловать себя и подходить к зеркалу сразу же после пробуждения, неумывшейся и непричесанной.
- Хррр... А? Что?! Уже?!! Один момент! - зеркало не разобралось спросонья и включило прогноз погоды.
- Я тебя в переплавку отдам, - с нежной улыбкой пообещала королева.
- Не надо!! - в зеркале наконец отобразилась прекрасная фигура с высокой, пышной грудью, точёной талией и плоским, подтянутым животиком.
- Так-то лучше, - королева удовлетворенно покрутилась, рассматривая грудь со всех сторон, и осталась очень довольна. - Теперь увеличь лицо.
- Лицо? Лицо... Один момент! - осторожно, чтобы не нарушить пропорции и не исказить изображение, зеркало вывело на себя отдельно прекрасное лицо.
- Это еще что?!!
- Что?!! Что не так?!! - переполошилось зеркало, обречённо понимая, что спокойного утра сегодня уже не будет, и судорожно проверяя настройки. Нет, всё так, всё верно. В рейтинге самых сексуальных женщин мира лучшая фигура - у Моники Белуччи, самое красивое лицо - у Анджелины Джоли... Всё по инструкции.
- Вот!!! - королева ткнула пальцем. - Это что?! М-м-морщинка?!...
- Ой! Не может быть! Один момент!..

- Не твoе собачье дело! - нагло улыбаясь, протрубил мне сосед по лестничной клетке, когда я сказал ему о том, что его дог Генрих постоянно гадит на коврик перед моей дверью.
От такого хамства в голове моей что-то щелкнуло и я, неожиданно для себя, со всей силы вцепился в руку соседа.
- А-а-а! - заорал сосед, опрометью бросаясь к своей двери. Влетев в квартиру, он что-то прокричал, и через секунду из двери выскочил пес Генрих. Оскалив зубы, он оросился на меня. Я мигом встал на четвереньки и, грозно глядя псу прямо в глаза, громко сказал:
- Гав!

Генрих, который был уже готов разорвать меня на мелкие кусочки, вдруг остановился.
- Гав! Гав-гав!!! - нагло повторил я и, не дав ему опомниться, укусил Генриха за ухо. Дог взвыл и скрылся в своей квартире.
- Гав-гав-гав!!! - проводил я его победным лаем.
- Что тут творится?! - услышал я голос моей соседки Феклы Степановны, злой старушенции. Она пялилась на меня сквозь стекла своих очков. - Нажрутся водки и с ума сходят! Милицию сейчас вызову!

Пошла однажды Красная Шапочка с гостинцами навестить бабушку и разузнать насчет ее здоровья.
А старушка, нелишне отметить, крепкая была и жилистая.
Идет Красная Шапочка лесом, а навстречу ей - серый Волк.
Ну, слово за слово, поговорили по душам, договорились.
Побежал, что было духу Волк по самой короткой дорожке...
И после непродолжительной беседы с бабушкой проглотил ее разом.
Бабушкин домик вместе с немалыми сбережениями перешел в наследство к Красной Шапочке.
Для того, чтобы серый Волк не сболтнул лишнего, ушлая девочка заплатила денежку охотникам.
И те втихую завалили волчару.
Все остальные персонажи сказки, как водится, жили долго и счастливо...

Пришедшего с работы Семёна Андреевича встретил визгливый голос жены:
- Сеня! У нас завелась мышь!
Семён Андреевич в этот момент мечтал только о тарелке горячего борща. Поэтому он тупо спросил:
- Ну и что?
- Как что? - взвизгнула жена! - Сделай что-нибудь! Я её боюсь!
- Э-э-э... - сказал Семён Андреевич. - Ладно. Завтра мышеловку куплю.
- Что значит завтра? - завопила жена. - А сегодня она будет тут бегать? Иди покупай немедленно!

Поняв, что ужин откладывается, Семён Андреевич покорно добрёл до ближайшего хозяйственного магазина, где и приобрёл классическую мышеловку с пружиной, способной переломить хребет слону.
После ужина, зарядив мышеловку изрядным куском сыра, Семён Андреевич, недолго посмотрев телевизор, улёгся спать.

В полночь...
Да-да, именно в полночь, время, когда силы зла...
Короче, из кухни доносился смачный хруст.
- Ты это слышишь? - взвизгнула жена. - Убери её! Ты мужчина или где?

В бочку требовательно постучали. Гулкий грохот при пробуждении - не лучший способ поднять настроение похмельному философу. Диоген хотел уже отнюдь не философскими оборотами высказать всё, что он думает о подобной бесцеремонности, но увидев перед собой властителя в окружении свиты, благоразумно прикусил язык.

Македонский был, как всегда, деловит и решителен.
- Приветствую тебя, почтенный Диоген! Слава о твоей мудрости гремит по всей Ойкумене, а поскольку справедливый государь, то есть я, должен поощрять развитие философии... Короче! Проси награду!
- Какую? - живо поинтересовался Диоген.
- Любую! - великодушно заявил Македонский. - Проси у меня что пожелаешь!

«Деньгами, что ли, взять?» - подумал Диоген. «Домик заиметь, с подвалом... А подвал хиосским заполнить. Бочками. В два ряда! Это бы здорово... Рабынь молоденьких прикупить штуки три. Нет, четыре! Садик возле дома. С беседкой. А в беседке философией заниматься. С рабынями... Со всеми пятью... Хотя... А как в историю войти? Шуточка с фонарём скоро забудется. А тут, гляди-ка, сам царь припёрся... Надо попросить чего-нибудь этакого. Чтоб поколения запомнили... Чёрт с ним, с домиком».