Степлер

Наталья Ивановна шумно задышала, глаза ее налились кровью и она коршуном набросилась на Софью Николаевну:
- Память у меня, Софья Николаевна, еще дай боже. Я же не старая карга, как некоторые...
- Да что вы говорите? - изумилась Софья Николаевна. - А так по виду и не скажешь.
- ...и вещи свои я где попало не разбрасываю. - закончила Наталья Ивановна. - А подозреваю я, милейшая, что это вы спролетарили мой канцтовар. Как вас и учил Великий Ленин. С которым вы должны были лично быть знакомы. Недаром же вы тут крутились у моего стола. Ой, недаром.
- Да больно мне надо. Я за всю свою жизнь чужого не взяла. - фыркнула Софья Николаевна. - А уж всего, к чему вы прикасались, мне и даром не надо. Вдруг у вас чесотка. Или лишай стригущий.

Наталья Ивановна, которая как раз почесывала левую руку к деньгам, сконфузилась, покрылась пятнами и свистящим шепотом предложила:
- А откройте-ка, голубушка, ящики стола своего. Мы и поглядим - может там склад краденного?

Софья Николаевна уже собиралась рвануть на груди одежды и закричать «Да пожалуйста! Обыскивайте!», но вспомнила, что во втором ящике стола лежит маркер, по которому так убивалась Надежда Семеновна, а в третьем - ножницы, пропажу которых оплакивала Таисия Захаровна.
- На каком таком основании? - зарычала Софья Николаевна. - Очень мне обидны подозрения ваши. В нашей стране, слава богу есть Закон! По закону нельзя обыскивать честных людей. Тем более, образинам всяким.
- Софькалаевна! Да покажи ты ей - пусть успокоится. - вмешалась Надежда Семеновна. - Иначе этот скандал не прекратится никогда. А я в такой обстановке работать не могу. Я от такой обстановки такого наработать могу - всех выгонят с работы.

Таисия Захаровна, которая всего полчаса назад обнаружила чей-то степлер у себя на столе и машинально сгребла его в ящик стола, тяжело вздохнула и сказала:
- Не ссорьтесь, девочки. Наташ, давай я тебе свой степлер отдам? Или на склад сходи - новый возьми.
- Цыц, святоша! - рявкнула Наталья Ивановна. - Мне не нужен твой. Мне нужен мой. Ну и обнаружить воровку среди нас. И тащит, и тащит. Ей к пенсии нужно запастись канцтоварами.
- Не брала я! Заполошная! - взвизгнула Софья Николаевна. - А обыскивать не дам! По моему столу всякая вошь еще шарилась! Я свои права знаю!
- Оппаньки! - обрадовалась Надежда Семеновна. - А похоже, таки Софья Николаевна степлер слямзила. Ишь как выступает! А по мне, если человек о правах своих громко орет - точно спер что-нибудь. А сама на обыск не дается. А по мне, если нечего скрывать - то и не скрывай!
- А ты свой стол открой, раз умная такая! - парировала Софья Николаевна. - Ты ж не брала ничего - вот и открой. К досмотру предъяви. А?
- Да пожалуйста! - сказала Надежда Семеновна и открыла по очереди все ящики стола. - Ну как? Убедилась?
- И сумку! - скомандовала Софья Николаевна.

Надежда Семеновна поскучнела - в сумке лежали простые карандаши, которые она собирала по отделу для своего сына-школьника. «Вот ведь дура!» - подумала Надежда Семеновна. - «Надо ж было дома оставить. Неделю с собой таскаю». И можно было бы попытаться как-то сказать, что это ее личные, если бы не дурацкая привычка Софьи Николаевны грызть карандаши. По обгрызенным карандашам Софья Николаевна враз могла признать свою собственность и начались бы вопросы - «А что это за полпачки бумаги?», «А не мой ли это ластик?».

- Выкуси! - показала Надежда Семеновна кукиш Софье Николаевне. - Нет такого закону - сумки обыскивать.
- И столы - нету! - громыхнула Софья Николаевна.
- Наташ, ты сходи по отделам погляди - может забыла где? - предложила невинно Таисия Захаровна.
- Ага. Дура я что ли? - отказалась Наталья Ивановна. - Я выйду, мне на стол степлер подбросят - я же еще и дурой беспамятной окажусь. Шиш! Пока не выведу на чистую воду - никуда не выйду! И никто не выйдет!
- Давай я твой стол осмотрю при свидетелях? Тогда никто не подбросит! - озарило Таисию Захаровну.

Наталья Ивановна вспомнила о канцелярском клее Таисии Захаровны и калькуляторе Надежды Семеновны, спрятанных в недрах стола и запротестовала:
- Меня ограбили, меня же и обыскивать?! Это что ж делается-то?
- А тебе ж нечего скрывать! - набросились Софья Николаевна и Надежда Семеновна. - Ты ж в белом вся и безгрешна как ванная архиепископа! Показывай, чего там?
- В самом деле, Наташ. - начала уговаривать Таисия Захаровна. - Ну чего тебе скрывать-то? Я посмотрю, а ты сходишь и поищешь.
- Это произвол! - закипятилась Наталья Ивановна. - Обыщут меня только!
- Меня обыскали! - обиженно сказала Надежда Семеновна.
- А сумку?! - грозно спросила Софья Николаевна. - Вот, смотри, все что в моей сумке есть!

Она вывалила содержимое сумки на стол и сказала:
- На! Ищи! Мне нечего скрывать! А тебе слабо?!
- А чего меня-то? Наташку надо обыскивать! Может у нее и не пропадало ничего! - запыхтела Надежда Семеновна.
- А.. А... - Наталья Ивановна осмотрелась и выбрала жертву. - А что это ты, Тасенька, все меня из комнаты выпроводить хочешь, а? Может это твои ручки шаловливые такие? А?
- Да как тебе не стыдно! - закричала Таисия Захаровна. - Я же тебе помочь... Всем сердцем! А ты....

Таисия Захаровна закрыла лицо ладонями и горько зарыдала с подвываниями.
Остальные три женщины растерялись на секундочку и бросились утешать Таисию Захаровну.
- Ну что ты, Тась. - шептала Наталья Ивановна. - Ты прости меня, дуру. На тебя же и не подумал никто. Это в горячке я. Не хотела..
- В самом деле. - утешала Софья Николаевна. - Наташка не со зла же. Просто сорвалась нечаянно. Ты уж прости ее. Не со зла же, Наташ?
- Да какое в Наташке зло-то? - всхлипывала Надежда Семеновна. - Она ж как ангел сама. Просто день такой сегодня...
- Ыхыыхыы.. - плакала Таисия Захаровна. - Да что ж мы за люди такие, а? Ни за что ведь друг друга пинаем. Ни за что... На ровном месте... Все же замечательные, а готовы в горло друг другу вцепиться. Почему ж доверия никакого друг к другу...

На этом месте разрыдался весь отдел. Женщины плакали, подвывали, утирали глаза и всхлипывали. По отделу чайкой металась общая мысль: «Кажись, пронесло..»

© frumich