Наем

Через десять минут посетитель протиснулся в приоткрытую дверь.
- З-здравствуйте... - заикаясь, произнес он, робко глядя между головой Николая Степановича и его «авторитетом» сквозь линзы очков и сжимаясь куда-то внутрь себя.
- Чего надо? - «Крученный» решительно не видел причин здороваться с визитером.
- Работу пришел просить, - еще больше сжался полудохлик, - возьмите меня, а то меня нигде не берут.

Николаю Степановичу стало весело. Наглость посетителя даже не оскорбляла - такой он был несуразный.
- А я, по-твоему, как раз подбираю всех, кто никому не нужен? Так, что ли?! - рявкнул он, хитро посмеиваясь в душе.
Визитер отпрыгнул к двери, схватился за ручку... но пересилил себя и снова повернулся, дрожа, как похмельный заяц, к хозяйскому столу.
- Нет, нет, что Вы, - клацая от страха кривыми зубками, пролепетал он, - просто Вам я действительно нужен. Поэтому и пришел.
- В самом деле? - в Николае Степановиче проснулся неподдельный, в отличие от всех его паспортов, интерес. - И кем ты просишься? Телохранителем, наверное. - «Крученный» ослепительно улыбнулся собственному остроумию.
- Нет, телохранителем я не смогу, - сокрушенно признался посетитель, возьмите меня киллером...

Орден «За заслуги перед Отечеством», врученный Управлением по борьбе с бандитизмом, меньше поразил бы Николая Степановича, чем эти тихие слова. Он даже не сразу нашелся, что ответить. Подвигав немного также «авторитетной» челюстью, будто бы в поисках собственного языка, он, наконец, сумел произнести:
- Слушай... как там тебя?..
- Дима, - подсказал визитер.
- Слушай, Дима, а кто тебе сказал, что я подобными делами занимаюсь? - расстрельный взгляд Николая Степановича больно вонзился, казалось, в самую пятку посетителя, сдавив сердце.
Тот попятился, готовый стать первой жертвой собственного киллерства и залепетал:
- Ну, так... это... как же... все же... это все знают...

«Крученный» поднял руку для конечного удара по столу... и замер в этой позе.
- Нет, мне все-таки интересно, - он опустил руку на стол и принялся постукивать по нему средним пальцем в чрезвычайно наглой «гайке», - каким образом ты собрался людей... - он запнулся на секунду, - ликвидировать? Может, ты - снайпер?
- Нет, нет. Я оружия вообще боюсь, - замахал руками Дима, - я по-другому. Дар у меня есть. С детства. Музыка...
Удивленные глаза Николая Степановича попытались выскочить в завтрашний день.
- Чего? - ошарашено спросил он, - музыка? Скрипкой по башке, что ли?
- Нет, не совсем, - «киллер» отчаянно заламывал руки, - вернее, совсем не так. И не совсем музыкой, в общем-то. Дело в том, что я пою. И, когда я пою, всем вокруг становится очень и очень плохо. Понимаете?
Николай Степанович не понимал. Он еще немного задумчиво постучал пальцем по столу и, собравшись с мыслями, изрек:
- Ничего не понимаю. Ну-ка, спой давай.
- А Вы выдержите? - с сомнением спросил посетитель. - Я, знаете ли, увлечься могу...

«Крученный» только презрительно хмыкнул. Хуже пения его водителя, как он думал, нет ничего в этом мире. Дима прокашлялся, прижал руки к груди и, подняв глаза к лепному потолку, затянул: «Ой, то не вечер, то не ве-е-чееееееер»...

Несыгранный ансамбль впивающихся в бетон дрелей, старых бормашин, и раздраженных тещ с электромясорубками производил бы более приятные звуки, чем это пение. Оно было убийственно фальшивым. Фальшивым, но громким. Настолько громким, что Дима не слышал ни дребезжания стеклопакетов; ни булькающие стоны позеленевшего Николая Степановича, пытающегося одной рукой расстегнуть ворот сорочки, а другой усиленно делающей знаки прекратить пение; ни грохот упавшего за дверью охранника. После второго куплета Дима, не услышав привычные протесты, опустил взгляд. На него тускло смотрели вытаращенные в последнем удивлении мертвые глаза «Крученного». Рука покойника, со скрюченными пальцами, казалось, все еще пытается дотянуться до горла певца.

В испуге Дима выскочил за дверь, резко дернув ручку, и чуть было не упал, споткнувшись о тело охранника. Он прошел по безжизненному дому, миновал оглушенных бойцов у ворот и, как обычно, дрожа, добрался до своей квартиры.
Что с ним теперь будет? Дима часто читал в газетах, что бывает с людьми, посмевшими просто косо посмотреть на такого человека, как Николай Степанович; а тут... И, по-прежнему, он безработный...

Утром его оторвал от кошмарного сна телефонный звонок.
- Дмитрий? - в любезном баритоне сквозило, тем не менее, робкое заискивание. Дождавшись ответа, звонящий продолжил, - У меня к Вам деловое предложение. Если Вам еще нужна... - небольшая пауза, - интересующая Вас работа, то Степан Николаевич - Вы ведь наверняка слышали о нем - приглашает Вас в свой офис. Машина уже у подъезда...
Дима приободрился. Кто же в этой стране не знает Степана Николаевича?!
Он заскочил в плащ, вышел из дома и сел, криво улыбнувшись открывшему дверцу водителю, в лимузин. И только на подъезде к шикарному особняку работодателя, в голову Димы пришла мысль, что сейчас ему снова придется демонстрировать свое пение...

7_korov