- Правда, Ванечка. Ой, правда, - морщинистое, похожее на печеное яблоко лицо бабки сморщилось еще больше, в уголке одного из выцветших бледно-голубых глаз блеснула слеза. - Да только...
- Что? - Иван налил еще по стопке, - что - только?
- Только - не судьба мне видно тех яблок-то отведать, Ваня, - вздохнула бабка, протягивая худую руку за стопкой.
- Почему же, бабань? - парень опрокинул в рот содержимое своей, хрустнул огурчиком. - Матушка, вот, перед кончиной наказывала непременно довершить дело, батюшкой моим неоконченное: добыть обещанные тебе яблочки. Так я, как видишь, пришел. Завет его выполнить хочу.
- А я уже не хочу, - покачала головой бабка, и задумчиво положила в рот кружок огурца. - Ты ведь, шестой уже будешь, Ваня, - с надрывом прошептала она, глядя куда-то мимо собеседника, - из Ивановичей-то. Тех, чей пращур мне яблочки добыть пообещался. И все, все сгинули! Ни один не воротился, - бабка залпом выпила свою стопку, поставила ее на стол и неожиданно заплакала. - А я ведь не ожидала, что так оно будет-то... думала, не самое сложное дело это - у кота-баюна яблочки-то выкрасть. Ан - нет, оказалось.
Иван разлил по стопкам остатки горилки, подвинул одну бабке, вторую с задумчивым видом взял сам.
- Что ж делать, - спокойно сказал он, глядя на ее мутноватое содержимое, - завет посмертный - он свят! Я от него отказаться не могу. Да, и ты меня от него отрешить не сможешь - не тобою даден он был.
Иван решительно махнул стопку, ухватил последний огурчик и, глядя на всхлипывающую бабку, тихо сказал:
- Так что... подскажи уж дорогу, бабань. Да пойду я - пока сила еще есть. Мне ведь, к тридцатнику уже. Сын есть, наследник, так что род не прервется. И наказ я ему оставил, как мне мой батюшка перед уходом. Уж, у кого-нибудь-то из нас, Ивановичей, да получится.
- Ой, Ва-аня-я-я! - бабка зарыдала в голос, и парень, встав из-за стола, подошел к ней, зашептал, неловко гладя седые космы, когда-то бывшие роскошными золотыми локонами, - ну, не надо, не убивайся так. Просто позволь мне выполнить то, что я всем сердцем сделать хочу. Подскажи дорогу, не противься... судьба это. Наша...
***
- Прости меня, Марьюшка, - глядя на уже едва виднеющееся сквозь ветки окно избушки, Иван тяжело вздохнул, - за обман мой, за надежду неисполнимую, да за боль твою душевную. Вот только - кто ж знал, что те чертовы яблоки раз в тридцать лет родятся? Да - по одному! А жить... уж больно мне жить нравится, Марьюшка. Тебе-то красу да молодость вернуть, а мне они отпущенный век продлевают. И не ходил бы я, не терзал тебя, кабы место, где яблонька заветная растет, из памяти не стиралось. Так что - прости меня, грешного...
Парень тяжело вздохнул, перекрестил избушку на крепких еще курьих ножках, и быстро, не оборачиваясь пошел по указанной Марьей тропке - добывать свое седьмое молодильное яблоко...
http://community.livejournal.com/mirnaiznanku/556064.html
