Потом был неприятный разговор с кондуктором, который грубо измял пенсионное удостоверение, проверяя подлинность. Иван Иванович ухватился свободной рукой за спинку чьего-то кресла, сжался, достал пакетик с кошельком и трясущейся рукой отсчитал деньги за провоз багажа. Много монет просыпалось на пол, но сил и возможности нагнуться в вагоне уже не было.
На выходе он замешкался, уткнувшись в спину какого-то молодого человека. Тот больно толкнул Иван Иваныча в плечо с словами "Чё лезешь?"
- Мне бы выйти! - попросил Иван Иваныч.
- Готовиться к своей остановке надо заранее! - Юноша постучал старика средним пальцем по лбу, от чего все вокруг заулыбались. Двери закрылись.
- Дед, а че аккумулятор какой стремный? - Молодой человек брезгливо осматривал облезлую тележку и ее содержимое.
- Гэдеэровский! - Иван Иванович попытался заслонить свою поклажу
- На дорогу выползешь на своем "жигуленке", тебя и твою рассаду все водилы материть будут до самой дачи. Помирать тебе пора, дед, освобождать жилплощадь.
Выйдя на следующей остановке, Иван Иванович поправил веревочки на тележке и стер платочком плевок хама с аккумулятора, который заслужил при слишком долгой возне на выходе из трамвая. Вытаскивая поскрипывающую тележку из многочисленных ям в асфальте тротуара, он вспоминал, как пятьдесят лет назад на этом месте было огромное поле. По наспех насыпанным гравийным дорогам шла техника, шли люди, строившие огромный завод. Поле отступало перед новыми корпусами, железнодорожными путями и жилыми кварталами. Среди этих людей шел тгда и Иван Иванович, молодой выпускник сталинградского политехнического. Шел запускать печи, которые давали стране столь необходимый металл.
Наконец, показался гаражный массив. Отогнав стаю собак и перебравшись по заботливо оставленным доскам через огромную лужу, Иван Иванович шел мимо пыльных рядов гаражей. Собственные ворота оказались измазаны какими-то каракулями. Иван Иванович попытался понять, что это, но разобрался лишь в составе краски. Нитроэмаль для него по-прежнему казалась очень дефицитной вещью, так что он решил, что это какая-то метка кооператива. "Должников метят, за месяц задолжал", - загрустил он. Затем достал заграничное средство от ржавчины, что подарил сын, побрызгал в замок калитки, вставил ключ и открыл дверь.
В гараже стоял аромат мастерской. Пахло так, что от удовольствия перехватило дыхание. Каждый год он ставил машину на зиму и каждый год не было большей радости, чем весной встречаться с ней. На самодельных верстачках стояли коробочки с запчастями, лежали тряпочки, пропитанные маслом. Старые бензонасосы, предохранители, конденсаторы, диодные мосты - все, что можно было разобрать, перебрать и починить. Пахли старые камеры для покрышек, доски смотровой ямы, пропитанные автомобильными жидкостями всех видов - от тосола до бензина. И конечно, пахло машиной. Заботливо укрытая брезентом от вездесущей пыли, она стояла и ждала своего единственного водителя. Иван Иванович вытер слезы рукавом пиджака, включил свет и аккуратно свернул брезент.
Коснувшись серебристой ручки двери, сердце кольнуло. Иван Иваныч сел на водительское кресло, погладил руль и потянул рычаг капота. Словно хирург, он разложил на тряпочке необходимые инструменты. Зажмурившись от боли в спине и пальцах, чуть не уронив, Иван Иванович поставил аккумулятор. Ключом "на десять" затянул клеммы. Потом снял крышку трамблера, осмотрел бегунок. Руки быстро вспоминали машину. Пальцы ухватились за ушки специальных гаек на крышке воздушного фильтра. Раз-два-три. Осмотрел, поставил на место. Раз-два-три. Проверил жиклер холостого хода. Пару раз нажал на лапку бензонасоса. Наконец, звонко щелкнула "масса". Иван Иванович открыл ворота, подпер их заранее приготовленными металлическими скобами и сел за руль.
Зажигание. Три попытки. Еще раз. Машина с хрипом завелась, выплевывая едкую сажу.
"Давай, давай!" - сиял Иван Иванович, а машина постепенно просыпалась. Вот перестала покачиваться стрелка тахометра, обороты выровнялись и стали нарастать. Иван Иванович аккуратно утопил ручку подсоса. Стрелка плавно опустилась чуть ниже цифры "десять". Хорошо. Покачал педаль газа. Обороты набирались ровно, без провала. Наконец он включил передачу и выкатил машину из гаража.
Спустя неделю, Иван Иванович вновь засобирался на дачу. Он ехал в среднем ряду, строго соблюдая скоростной режим. На заднем сидении, заботливо укрытом толстой полиэтиленовой пленкой стояли ящички с рассадой. Завидев на трамвайной остановке соседку, он включил поворотник.
К остановке с пыльными и утомленными людьми подкатил желтый Опель Берлинетта 1974-года, красующийся черным капотом и убедительным рокотом из под него.
- Ольга Ильинична, что ж вы не предупредили, вместе бы поехали!
- Да я только подумала, на дачу, что ль съездить? Пяти минут не простояла, как вы подъехали! - Соседка села в машину. - А все-таки не сравнить с "Жигулями", а, Иван Иванович?!
- Что вы, Ольга Ильинична, куда им! - Иван Иванович посмотрел на знакомого юношу на остановке, перегнулся через соседку к окну и крикнул: "На жилплощадь зарабатывать надо, а не стариков ждать, сынок!"
Иван Иваныч строго соблюдал скоростной режим. Обгоняли его крайне неохотно - всем хотелось разглядеть Берлинетту, сохранившуюся в идеальном состоянии. Водители приветственно бибикали, даже инспекторы ДПС улыбаясь, отдавали честь. Иван Иваныч одел солнцезащитные очки и полностью опустил стекло. Когда показался знак окончания городской черты, он поднял стекла - на большой скорости ветер мог поломать рассаду!
© greatgonchar
