Краткое описание первого дня свадьбы: Выкуп постели. Пьянка в доме невесты. Перевоз постели в дом жениха. Уборка дома жениха. Пьянка в доме жениха.
Непереносимый полуденный зной. В поле работают люди, пропалывают картошку. Медленно с востока надвигается туча. Внезапный порыв ветра ненадолго дарит прохладу, но начавшийся редкий дождик очень быстро преображается в ливень. А люди в поле все работают. Да это и не поле вовсе, а личные участки крестьян. Здесь, в Платаве принято брать помногу земли, на колхоз надежды никогда не было, да и денег от него не видели давно. А на колхозных нивах трудятся приезжие батраки из Ивано-Франковской области, которых здесь ласково называют «бендеровцами».
Платава считается богатым селом. Картошки тут сажают по гектару, держат по две коровы, а кое-кто и по четыре (кто имеет хоть какое-то представление о сельском хозяйстве и о вражеском колорадском жуке, надеюсь, платавчан зауважал). Выращенное везут продавать в город, на то и живут. В окрестностях их называют «платавские хавки». За их прижимистость, что ли, деловитость. Парадоксально: в зажиточном селе нищий колхоз. А секрет в общем-то прост. Здесь никогда не верили в различные гениальные прожекты властей, но надеялись только на свои руки.
В период коллективизации в Платаве был центр молчаливого сопротивления: слишком много крестьян попадали в разряд кулаков, всего лишь по причине их трудолюбия. Но за оружие браться не стали. Хозяйская смекалка не подвела. Оказывается, можно было молча плевать на все указы, тихо подворовывать, трудясь в колхозе, и в свободное время возделывать землю. СВОЮ землю. В то время как другие становились колхозниками и фермерами, они всегда оставались просто крестьянами. Потому и свадьбы здесь еще играют богато.
А что касается первого дня свадьбы, то начинается он в вечерние сумерки пятницы, после дойки коров. В дом невесты приезжают дружки жениха за приданым, которое здесь по-старинному называют «постелью». Думаю, достаточно привести лишь краткий реестр того, что собрали в качестве «привеска» к невесте ее родители: ковров - 3, постельного белья - 18 комплектов, покрывал - 8, паласов - 3, мебель для спальной - 1 гарнитур, скатертей - 7, полотенец - 35, подушек - 12, и еще всего по мелочи.
Краткое описание второго дня свадьбы: Выкуп невесты. Регистрация в сельсовете. Катания свадебного поезда. Семь мостов. Большая пьянка в доме невесты. Ввод молодых в дом жениха. Благословение. Свадебные распевы.
В черноземной полосе одного дождика достаточно, чтобы казалось бы твердое покрытие дороги превратить в непролазную грязь. В Платаве говорят так: «Да, дождя хотелось бы, очень уж он урожаю помогает, но в понедельник - после свадьбы!». В ночь на субботу лило, как из ведра... Но русскому в двух определенных состояниях море по колено. Опьянения и любви. Но выпивших больше нормы я в общем, не видел. Лично для меня, как горожанина, наиболее невыносимы были долгие «зависания». Двести пятьдесят человек терпеливо сидят и ждут, например, когда у фотографа в доме от розетки зарядится вспышка. Успокоился я лишь, когда открыл смысл подобной неторопливости. Люди просто отдыхают. Отрыв от монотонного ежедневного труда - для них потрясающее удовольствие.
Но чернозем... Сколько возможности у жениха носить невесту на руках!
Краткое описание третьего дня свадьбы: Венчание. Пропажа невесты. Гуляние по селу. Ряженые. Брачная курица. Большая пьянка в доме жениха. Отходная.
Один придурок в шестидесятых годах церковь в Платаве сломал. Причем, сфальсифицировал документ, согласно которому произведен сей акт по решению схода сельчан. Энтузиаст вскоре, говорят, повесился. Разные несчастья постигли и его детей. А несколько лет назад крестьяне скинулись, кто сколько мог и, представьте себе, построили себе новую церковь. Как они говорят, методом народной стройки. Сказка, скажете Вы... Но вот она стоит - каменная, во имя Димитрия Солунского.
В Бога в Платаве верили всегда. Даже в самые реакционные времена здесь даже помыслить не могли, что можно не окрестить, не отпеть, не повенчаться. К трапезе приступали, помолившись, а на значительные поступки в жизни испрашивали родительского благословения. Но особенность их веры состоит в том, что священнику в ней отводится далеко не ведущее место. Слишком уж все тут перемешено с житейской мудростью.
Платавская церковь еще не освящена, поэтому молодые с крестными утром садятся в машину и скорее в соседнее село Солдатское, где церковь действующая. В наших краях принято как-то договариваться с попом заранее, здесь же приемлема авантюра типа: «Авось где-нибудь, да повенчают!». А в Солдатском батюшка занемог, в кровати лежит и венчать не хочет. Быстренько летим в другое село - Сердюки (заметим, в это время гости в доме жениха уже собрались и ждут виновников торжества, без них начинать как-то стремно). В Сердюках на церкви замок. Священника находим дома, он кушает, предлагает и нам присоединится, он бы и рад повенчать, да ключи у сторожихи, которая неизвестно где. Сторожиху находят в поле и вот, наконец, батюшка, облачившись в рясу, приступает к таинству.
Звать его отец Иоанн, но все его знают как Ивана Семеныча. Когда-то он работал в Платаве комбайнером, но однажды круто поменял свою жизнь и на тебе - протоиерей... Иван Семеныч пожилой человек, туг на ухо и глаза видят неважно, от этого получаются всякие казусы.
Сначала выясняется, что надо сбегать за вином, пока магазин не закрыли. Бутылка, естественно, с пробкой, а где в храме найдешь штопор? Но батюшка выручает, весьма профессионально выбив пробку методом ударения мозолистой ладонью по дну сосуда. Как только вино благополучно встает на столик перед аналоем, обнаруживается, что молодые забыли плат под ноги и рушник, чтобы связать им руки. Сторожиха любезно предлагает махровое полотенце, постоянно причитая: «Только берегите, берегите его как зеницу ока!». А вот рушник старуха уже предложила купить за тридцать пять рублей. Крестные отмахиваются: «Дорого, мол!»(Боже мой, угробить многие - многие тысячи на свадьбу и пожалеть несколько рублей, какие же мы чудные!). В итоге сторожиха подыскала рушничек попроще, вафельный, за пять рублей и, наконец, начинается.
- Яко да Господь бог наш дарует им Брак честен и ложе нескверное... Матушка! А включи-ка там свет, что-то я буквы плохо различаю... Как вас зовут, дети?
- Наталья и Виталий.
- Небось, расписывались в субботу. Ох, отвечать, отвечать нам за сие придется потом... Раб божий Виталий! А имеешь ли ты искреннее и непринужденное желание быть мужем Наталии, которую видишь здесь перед собою?
- Да.
- В армии служил?.. И что, все два года ждала? Молодец, девченка...
Продолжается обряд, отец Иоанн долго крутит в руках пыльные венцы, прежде чем водрузить на головы венчающимся. Никак не может разглядеть, какой стороны образ Спасителя. Одновременно бросает укоризненный взгляд на сторожиху: «Хоть бы раз в месяц протирали!». Про обходе новобрачных вокруг аналоя матушка, которая в одиночном числе выполняет роль хора, замолкает. «Что утихла, Исаие, ликуй... читай!»
Таинство заканчивается, молодые подводятся к царским вратам, целуют иконы и вот они теперь супруги перед Господом. Когда мы выходим из храма, нас окропляет ласковый дождик, капли в солнечных лучах будто светятся. Иван Семеныч окликает нас: «Куда ж вы торопитесь, а выпить за молодых?». Батюшка наливает нам по стаканчику того самого вина, что испили повенчанные, остаток он приканчивает сам в три приема. На сем прощаемся.
Дождик перестал и на погосте вместо колоколов заливаются птицы, радуясь свету.
© Геннадий Михеев
